Золотая осень



Несколько лет назад мы приобрели участок в Чеховском районе – сад с жилым вагончиком. В этом вагончике на стене висела большая картина маслом. Мне пейзаж показался знакомым.

– Так это же Левитан, «Золотая осень»! – сказала мама, знаток и любительница русского искусства. Я тоже узнала картину, но как-то не могла поверить… Кому надо было здесь, на огородах, держать настоящее произведение искусства, пусть и копию знаменитого пейзажа?

Обжившись на даче, познакомившись окрестностями, я обнаружила немало мест, которые могли бы вдохновить художника-пейзажиста. Да и осень в этих местах могла бы позировать Левитану.

Зимой мы всем семейством – с сыном, мужем и мамой, большой любительницей и знатоком русской живописи, побывали на выставке Левитана в Третьяковке на Крымском валу. Отстояли полтора часа в очереди, замерзли, то и дело бегали в кафе погреться чаем. Меня очень порадовало, что москвичи нынче не только к святым мощам на поклон собираются. Мы получили огромное удовольствие. Я особенно внимательно рассматривала «мою» картину – «Золотую осень». Критики пишут, что этот пейзаж – радостный и яркий до декоративности, нехарактерен для меланхолического творчества Левитана. Может быть. Мне показалось интересным, что сын еврейского народа получил от Бога сказочный дар воспеть русскую природу так, что теперь весь мир, включая россиян, считает именно его пейзажи наиболее характерными, открывающими потаенную, поэтичную красоту России. И ведь пейзажи Левитана рассказывают не столько о природе, сколько о настроении художника. Он умел писать тишину, свежий ветер, вечный покой, радость и безысходную печаль. Он написал «Владимирку» – этот душераздирающий вид на разбитую дорогу без единой человеческой фигуры красноречиво

рассказывает о судьбах царских каторжников. В начале 1890-х Левитана выслали из Москвы вместе с другими евреями, за черту оседлости. А москвичи продолжали ходить в Третьяковку и любоваться его картинами.

Он прожил всего 40 лет, голодное детство, полная трудов и лишений юность, антисемитские гонения, годы триумфа и признания. Он был разный, неуравновешенный, но никогда не мстил за боль, которую ему причиняли люди, как некоторые коллеги по цеху «Товарищества передвижников», выплескивающие на холст всю свою ненависть к сильным мира сего. Став знаменитым, Левитан был принят преподавателем в то самое Училище ваяния и зодчества, откуда его когда-то выгнали за систематические пропуски занятий. И он, помня свою неустроенную юность, стал нежно заботиться о бедных студентах.

Исаак Левитан дружил с семьей Антона Павловича Чехова, который много помогал ему. Из их переписки сохранились в основном письма Левитана к Чехову. Левитан не раз хвалил Чехова за его словесные пейзажи, но очень обиделся за рассказ «Попрыгунья», в героине которого читатели узнали его подругу Кувшинникову. Они поссорились и разошлись на два года. Но мужская дружба оказалась сильнее. Вот цитата из письма Левитана Чехову, написанного весной 1897 года, за три года до смерти художника: «Но что же делать, я не могу быть хоть немного счастлив, спокоен, ну, словом, не понимаю себя вне живописи. Я никогда еще не любил так природу, не был так чуток к ней, никогда еще так сильно не чувствовал я это божественное нечто, разлитое во всем, но что не всякий видит, что даже и назвать нельзя, так как оно не поддается разуму, анализу, а постигается любовью. Без этого чувства не может быть истинный художник. Многие не поймут, назовут, пожалуй, романтическим вздором – пускай! Они – благоразумие... Но это мое прозрение для меня источник глубоких страданий. Может ли быть что трагичнее, как чувствовать бесконечную красоту окружающего, подмечать сокровенную тайну, видеть Бога во всем и не уметь, сознавая свое бессилие, выразить эти большие ощущения?!»

Я не хотела бы быть среди тех благоразумных.

Елена Копылова

Вторник, 13 сентября 2016 00:00

Оставить комментарий

Контакты

  • Напишите нам

  •  г. Москва,
    ул. Нагатинская, дом 9, стр.3

  •  8(499)725-51-13

  •  info@mosadvent.ru